«Это не работа, это моя жизнь»

Интервью с директором казанского «Хэсэда Моше» Анной Смолиной

J-Life продолжает серию интервью с представителями благотворительных организаций. Мы поговорили с Анной Смолиной, директором благотворительного фонда «Хэсэд Моше» (Казань). Она работает в фонде с первого дня и верит, что люди – это всё.

Напомним, что Российский еврейский конгресс собирает средства на проект «Защита прочности» для экстренной закупки лекарств подопечным хеседов по всей России. Присоединяйтесь к помощи по ссылке.

Анна Смолина. Фото: БФ «Хэсэд Моше»

Анна Смолина. Фото: БФ «Хэсэд Моше»

У фонда в этом году юбилей – 25 лет. Поздравляем вас! Расскажите, как планируете отмечать юбилей.

Честно сказать, никаких конкретных планов пока нет. До сих пор не знаем, когда выйдем из режима ограничений после ковида, разрешат ли общение пожилым людям. И плюс военные действия, беженцы. Все это накладывает отпечаток на внутреннее состояние, – и как будто не до праздника. Хотя я считаю, что это неправильно. Люди, которые здесь с нами работают и как-то с нами связаны, заслуживают этот праздник. Для наших клиентов будет скорее всего какое-то выездное мероприятие, особенно если будет хорошая погода. И конечно, проведем что-то для сотрудников. В нашем коллективе нет часто меняющихся людей. Эти люди работают давно. Они прикипели душой, преданы своему делу. В таких фондах не бывает больших зарплат, и здесь люди работают за другое. Поэтому будем думать, что для них организовать. Подумаем об этом на встрече с нашим попечительским советом.

Вы сказали, что многие работают в фонде давно. Когда и как вы сами пришли в фонд и что для вас работа в этом фонде?

Я работаю в фонде с первого дня. Более того, я регистрировала его в регистрационной палате. Та команда, которая сейчас со мной, пришла уже позже. А я «последняя из могикан». То, что я делаю, я бы не назвала работой. Это больше, чем работа, это 24 часа в сутки. Это моя жизнь.

БФ «Хэсэд Моше»

БФ «Хэсэд Моше»

Какие основные виды деятельности фонда? Какие программы наиболее востребованы сейчас?

В таких случаях я всегда говорю: представьте, что я президент и у меня есть два министерства: министерство социальной защиты и министерство культуры и образования. Вот этим мы занимаемся постоянно и ежечасно. Социальная защита – это программы, которые меняют и облегчают жизнь людей: уход на дому, и питание, и медицинские программы – лекарства и операции, реабилитационное оборудование – всё, что связано с изменением качества жизни людей. Образование и культура – это программы для людей всех возрастов, которые хотят знать как можно больше о своей самоидентификации: воскресная школа, подростковые, семейные, женские клубы, художественная студия. У нас здесь можно найти всё, что душе угодно: хочу танцевать – пожалуйста, рисовать – пожалуйста, хочу, чтобы мои дети участвовали в театре – и тоже пожалуйста. Мы принимаем любые инициативы и предлагаем свои. И конечно, у нас огромное количество детских лагерей, этим летом планируется организовать много шабатонов для разных возрастов.

БФ «Хэсэд Моше»

БФ «Хэсэд Моше»

Сложно ли попасть в ваши программы? Что для этого нужно?

Чтобы попасть на «материальные» программы, где тратятся финансовые средства, нужно обязательно быть в базе данных, предоставить подтверждающие документы: в материальных программах есть критерии участия. Что касается праздников и посещения воскресных мероприятий, клубов и киноклубов, здесь наши двери открыты для всех. Чаще всего люди приходят семьями. И если один из членов семьи имеет отношение к еврейству, другой может и не иметь.

Выстраиваете ли вы личные отношения с кем-то из подопечных? Был ли кто-то, кого вы запомнили на всю жизнь?

Конечно. Это те люди, с которыми я начинала, наши первые волонтеры. Многих из них уже нет, кто-то уехал. С ними отношения, наверное, были более близкими, чем с другими. Они меня воспринимали и воспринимают, наверное, как свою дочь. У меня давно нет родителей, и в ответ я тоже отношусь к ним как к близким людям. Именно с ними мы всё начинали: ходили по домам, собирали анкеты, вместе создавали базу. А вот запомнился ли кто-то? К сожалению, так устроена наша память, что запоминаются больше тяжелые моменты и люди, конфликтные ситуации. Сейчас мы можем смеяться над ними, но тогда было не смешно. А люди хорошие запоминаются почему-то меньше: хорошее – оно как будто так и должно быть.

В чем ощущается основная нехватка в фонде и есть ли она сейчас? Это количество пожертвований, количество волонтеров, что-то еще?

Я никогда ничего не связываю с деньгами. Я уверена в стопроцентной доброте людей. Меня никогда никто не выставлял с моими просьбами за дверь, мне все всегда помогали, и я глубоко верю в то, что, если попросить, то дадут. Наши люди – это самое важное: и волонтеры, и сотрудники, и те, которые нас поддерживают. Люди – это всё. Нехватка их будет всегда, и хочется, чтобы их было больше.

Как любой прочитавший это интервью человек может помочь фонду?

Я никогда не предлагаю людям дать деньги на что-то конкретное. Иногда разговариваешь с человеком, видишь его потухший взгляд, ничего, кажется, его не интересует. И вдруг упоминаешь в разговоре, например, еврейское кладбище. И собеседник сразу оживляется: «Что там надо сделать? Чем помочь?» Это можно определить только индивидуально. Все варианты того, как нам помочь, куда для этого позвонить и куда прислать счет, мы перечислили на нашем сайте. Будем рады любой помощи.

Была ли за время работы в фонде какая-то история, которая особенно вас тронула?

Да, есть такая история. У нас в фонде висит большая фотография – портрет. Из Набережных Челнов в нашу детскую онкологию поступила девочка с тяжелой формой лейкоза. Если бы я начала писать мемуары, то начала бы с этой истории. Дети никогда не проходят через наш фонд бесследно, детские проблемы всегда тяжелее и сложнее. Мы очень много ей занимались, всех подняли на ноги, нужны были большие деньги. И сейчас эта девочка – мама. Мы по-прежнему помогаем ей, ее семье, но теперь уже – растить ребенка. И есть фотография, где она во время болезни – и рядом ее большой фотопортрет, где она после этого в свадебном платье, очень красивая. Мы всегда смотрим на это фото, и оно так греет душу.

Интервью взял Михаил Савин.

персоны
Аарон Вагнер