Фаина Саневич: «Возрождаю еврейскую жизнь с 1996 года»

J-Life поговорил с директором тульского хеседа о детстве в гетто, личных проблемах из-за антисемитизма и её отношениях с подопечными центра.

Фаине Саневич 83 года. В тот момент, когда официально стартовала ее пенсия, она поняла – самое время заняться развитием еврейской благотворительности в Туле.

Созданный ей «Хасдэй Нэшама» теперь один из самых успешных в стране. Здание, которое удалось построить, эксперты сравнивают с зарубежными аналогами. А сама Саневич входит в число самых эффективных руководителей хеседов в России.

J-Life поговорил с ней о детстве в гетто, личных проблемах из-за антисемитизма и её отношениях с подопечными центра.

Личный архив
Личный архив

Фаина Перецовна, про вас говорят, что вы всегда тянулись к благотворительной деятельности благодаря семейным традициям. Расскажите, кто в вашей семье привил вам эту ценность?

Я родилась в еврейском местечке в Винницкой области. Мы жили еврейским укладом, я выросла в соответствующей обстановке. Меня постоянно спрашивают: откуда вы знаете это или то? Вот мы построили в Туле хесед. Там есть и миква, и кошерная столовая, для меня это все понятные вещи.

Мои дяди не имели смиху (диплом раввина), но они вели службы в синагоге. У нас была двухэтажная синагога в местечке. Раньше еврейские семьи были большие и довольно бедные, так что учить могли только одного из детей, вот мои дяди как раз и были теми самыми детьми. Они 15 лет учили Тору. От них мне и передалось такое отношение к благотворительным делам.

Ваше детство выпало на тяжелое военное время, вы с семьей провели его в гетто. Расскажите, удавалось ли вам и тогда соблюдать еврейские традиции?

А у нас других и не было. Что такое местечко? Надо там пожить, чтобы понимать! Все евреи жили вместе, у нас была тысяча домов, во время войны препятствия были только бытовые – нехватка кошерных продуктов, кошерного мяса. 

Мы почему остались живы? Там, где прошел немец – там все евреи были уничтожены. Спаслись только те, кто был в эвакуации в Сибири или Средней Азии и на небольшом кусочке земли на Украине (где как раз были мы). Там главенствовали румыны, воевавшие на стороне Гитлера, поэтому мы остались живы.

Они были более гуманны к евреям, чем немцы?

Они были были продажными, их можно было купить. Они меньше убивали… Да, можно сказать, были более гуманными. 

Такой факт не все знают – на Украину были депортированы румынские евреи. Они смогли откупиться от государства благодаря своим средствам. В результате где-то миллион человек оказался в стране, часть из них – в нашем местечке. Этим людям отдавали дома, нам оставляли только маленькие комнатки. 

Так как вы в итоге начали работать в благотворительности?

Я все начинала с ноля, с волонтерами, все делала сама. Как я уже сказала, от рождения я жила еврейской жизнью, это было во мне, я прошла гетто, поступила в институт во времена страшного антисемитизма. Я не могла поступить туда, куда хотела, хотя у меня была золотая медаль. Я кланяюсь в ноги Горбачеву за Перестройку. Он открыл для нас синагоги, он дал возможность возродиться еврейской жизни.

В Туле до войны было 3 синагоги, все их снесли. В результате, ничего, кроме уникального еврейского кладбища, в городе не осталось. Поэтому по реституции мы не могли ничего получить.

У меня вся семья религиозная – муж, дети с пяти лет постились в Йом Кипур. Так что мы всей семьей стали заниматься еврейской благотворительностью. Никаких зарплат не получали, о деньгах и речи не могло быть. Мы собирали евреев, в 1995 году я уже сделала базу данных на 1500 человек. Они тянулись к нам. Дом для центра мы построили на пожертвования простых туляков, нам никто не помог, ни один фонд.

Я на пенсию не выходила вообще! В 1996 году я вышла на пенсию официально и начала новую работу – по возрождению еврейства. И вот возрождаю в Туле еврейство уже больше 25 лет.

Личный архив
Личный архив

Выстраиваете ли вы личные отношения с кем-то из подопечных? Был ли кто-то, кого вы запомнили на всю жизнь? Какая-то история, которая особенно тронула вас?

Как говорит мой сын, раньше я работала с людьми, а теперь, к сожалению, с бумагами. Когда в 1990-е к нам в центр приехал Леонид Колтон (директор “Хэсэд Авраам” – прим. ред.) и увидел наших подопечных, а они все приходили в столовую аккуратно одетые и с прическами, он спросил: “Где вы смогли набрать всех этих людей?”. А я знала лично каждого! Я заботилась о них, приходила к ним, а потом многие из них в знак благодарности завещали нам свои квартиры.

Помню одну женщину по фамилии Канарш, она была заведующей библиотекой, семь пядей во лбу, абсолютно одинокая. У нее нашли камень в почках, в больнице говорили о необходимости операции. Мой сын, будучи врачом, осмотрел ее и выписал лекарства. Чтобы она не тратила деньги, я оплатила их. Я знала, что при зарплате библиотекаря у нее нет возможности покупать такие препараты. И можете себе представить – через месяц от камня ничего не осталось, операция отменилась!

Я все время находила таких людей. Многие становились мне как родные.

Другой даме я на свои деньги наняла сиделку, сама варила ей супы, мы до сих пор ухаживаем за ее могилой. У меня таких историй миллион!

А как можно обратиться в вашу организацию? Какие нужны документы для этого?

Как я принимаю людей? Вот приходит ко мне человек и говорит: “Я еврей, но у меня документов нет”. Раньше мой муж занимался такими, помогал им искать документы, даже оформлял многим немецкую пенсию. 

Мне, честно говоря, некогда, да и возраст уже не тот. Я говорю им: “Пишите мне свою биографию, как можно более детально”. Они пишут, я ее подписываю, раввин ее подписывает, и мы берем человека в базу данных. 

Вы производите впечатление человека с атомной энергией – взяли и открыли центр, взяли и построили дом, взяли и создали базу. Откуда вы черпаете силы?

Все годы меня за ручку ведет Всев-ий, я чувствую его помощь постоянно, он дал мне хороших родителей, мужа, замечательных сыновей – один из них онколог, возглавляет нашу синагогу, очень религиозный человек и дети у него еще более религиозные, чем он. Внук женился на дочери раввина. Семья и есть мой главный источник энергии и сил.

Как вы полагаете, что будет с благотворительностью и фандрайзингом в России в ближайшее время?

Я думаю, что человек создан, в первую очередь, для того, чтобы отдавать, а потом брать.

Эта цдака будет всегда и везде. Я никогда ничего не прошу ни у кого. Наш дом (говорят, таких даже за рубежом практически нет) построил самый богатый еврей Тулы, он вложил 50 миллионов рублей. Этот же человек делал для нас школу в губернаторском доме, которому уже 150 лет, это памятник культуры. Люди сами приходят и все дают. Это никогда не переведется.

Как вы планируете отмечать 9 мая?

Наш центр интернационален, сегодня к нам придут 60 человек на празднование Дня победы, все они разных национальностей.

Когда в 1998 году мы праздновали 9 мая, я не могла даже поместить всех участников войны, тогда пришли 130 человек. Сейчас в Туле уже их не осталось, все умерли. Но мы зачитаем их имена вслух.