«Я сын России! Я еврей!» Ко дню рождения поэта Ицика Фефера

Ицик Фефер — еврейский поэт, осведомитель НКВД, жертва сталинских репрессий

Ицик Фефер. Фото: Wikimedia Commons
23 сентября — день рождения еврейского поэта Ицика Фефера, человека с крайне противоречивой судьбой, за свою относительно недолгую жизнь он успел побывать в рядах БУНДа, стал солдатом Красной армии, был добровольным осведомителем НКВД.

На допросе он дал показания на коллег по цеху в Еврейском антифашистском комитете и сам был расстрелян по делу ЕАК. Тем не менее бесспорным остаётся его литературный гений и вклад в поэзию на идиш.

«Там, где влажная трава, стоит, задумавшись, колодец. Девушки приходят набрать воды с ведрами каждую ночь. Под солнцем, как белые медведи, растут дни в огромном саду. И в звездной дали танцуют юноши в кругу. Из степи веют ветры, и разгорается огонек. Девушки приходят за водой с ведрами в руках. Луна все бледней и бледнее, кто-то бьет в барабан в ночи. Там, где трава влажная, стоит, задумавшись, колодец». Это строки стихотворения Фефера, ставшего вальсом в исполнении The Klezmatics и Хавы Альберштейн. Сегодня это, пожалуй, самый известный текст поэта. Простой сельский пейзаж в нем сочетается с образами небесных тел. Воображение поэта проводит связь между повседневностью и космической далью. 

Как рождается импульс писать стихи? Казалось бы, в биографии Фефера, рабочего и коммуниста, мало что предвещало развитие уникального поэтического дара. 

Он родился в местечке Шпола на Украине, в небогатой семье учителя и чулочницы. С 12 лет Фефер начал работать в типографии и быстро увлекся коммунистическими идеями. В 17 лет, которые совпали для него с Октябрьской революцией, вступил в еврейскую социалистическую партию Бунд, а через два года присоединился к большевикам и стал солдатом Красной армии. Примерно в это же время Фефер начал писать стихи. После Гражданской войны, в 1922 году, он стал членом литературной группы Vidervuks («Новые ростки»), ментором которой был еврейский поэт Давид Гофштейн. 

В том же 1922 году Фефер выпустил свой первый небольшой сборник стихов, и критики отметили его как восходящую звезду еврейской поэзии. Свой метод он обозначил как proste reyd, «простая речь». Тем самым он противопоставил свои стихи сложной эстетизированной поэзии еврейских интеллектуалов. Его тексты очень осязаемые, земные: описания жизни в штетле, картины природы — в сочетании с революционной романтикой, трагическим опытом войны и погромов, социальной тематикой. Поэзия Фефера была понятна всем читателям на идише, и он быстро заслужил народную любовь. 

Эстетика Фефера соответствует духу времени, буре первых постреволюционных лет. С одной стороны — ощущение бездомности, с другой — надежда и открытость к новой жизни. Лирическое «я» Фефера — это странник, воин и, конечно, поэт: 

«Между домом и дорогой — я. 
Между мной и дорогой — мой конь.
И ноги легки и быстры, 
И готов мой мешок и мой меч». 

За образцовую пролетарскую биографию Фефера особенно любила советская власть, и он чувствовал себя органично в контексте идеологии социализма. В 1927 году он стал одним из основателей еврейской секции Союза пролетарских поэтов Украины, и в последующие годы работал редактором в советских поэтических журналах на идише. Его стихи активно переводили на русский язык. 

Фефер верил, что СССР — лучшее место для евреев (такое мнение разделяли и многие его коллеги). Он с энтузиазмом отнесся к биробиджанскому проекту, в 1939 году опубликовал сборник Birobidzhaner lider («Биробиджанские стихи»), воспевающий строительство Еврейской автономной области и пропагандирующий переселение туда. 

Довольно быстро отношения Фефера с органами власти стали чересчур близкими. Он сотрудничал с НКВД и был осведомителем. Вероятно, это следовало из его искренней веры и убежденности в правильности линии партии. Этот факт делает личность Фефера крайне проблематичной сегодня. 

В составе ЕАК Фефер отправился вместе с Михоэлсом в США в 1943 году с миссией собрать средства для помощи жертвам Холокоста и распространить информацию о катастрофическом положении евреев в Европе. Там он декламировал стихотворение Ikh bin a yid («Я — еврей»), получившее огромную популярность. В этом длинном стихотворении выражена национальная гордость. Фефер обращается к библейской истории, героическим образам еврейского прошлого, говорит о том, что еврейский народ, укрепленный столетиями преследований, непобедим. Стихотворение заканчивается оптимистичным восклицанием: «Я еще станцую на могиле Гитлера, я – еврей!». 

Верность советской власти вступала в конфликт с его отношением к своему народу. Как и другие еврейские поэты, Фефер с восторгом встретил новость о создании Государства Израиль. И когда членов ЕАК арестовывали одного за другим, близкие связи с органами не спасли Фефера от такой же участи. В попытке заслужить прощение он на допросе донес на своих коллег по комитету, и его показания были использованы в процессе. 12 августа 1952 года Фефера расстреляли вместе с Бергельсоном, Гофштейном, Маркишем и Квитко. 

Фигура Фефера представляет собой крайне сложный и противоречивый случай в истории еврейской литературы. Хотя его взгляды и поступки характеризуют его не с лучшей стороны, он внес колоссальный вклад в поэзию на идише, который нельзя игнорировать. В его биографии можно увидеть драму человека, запутавшегося в пропаганде, но сохранявшего яркий талант и, несмотря ни на что, любовь к своему народу.