«Мы создали планету добра, в которую вовлекли огромное количество людей»

Продолжение серии интервью с директорами хэсэдов России

Интервью с директором «Хэсэд Тиква» в Брянске Ириной Черняк. Мы поговорили о семейных традициях, отношениях с волонтерами и деятельности брянского хеседа сегодня.

 

Личный архив
Личный архив

Ирина Черняк возглавляет брянский «Хэсэд Тиква» 26 лет. Сейчас это очень успешный центр, с многоступенчатой системой волонтёров и разветвленной сетью программ. Однако в 1996 году Ирина создала хесед почти случайно и совсем не ожидала, к чему это приведет.

J-life поговорил с ней о семейных традициях, отношениях с волонтерами и деятельности брянского хеседа сегодня.

«Хэсэд Тиква» был создан в 1996 году. Когда всё только начиналось, вы представляли, во что это разовьётся?

Понимания, что это будет за центр и как он будет работать, конечно, не было. Я была директором воскресной школы и совершенно случайно узнала, что в Москве есть организация «Джойнт» и что в нее можно обратиться и получить деньги на еврейские праздники. Я несколько раз обращалась в московский офис, но не могла никого застать. Мне посоветовали написать письмо и рассказать о сути своей просьбы. Я написала, оно попало к Ицику Авербуху, примерно через месяц он мне перезвонил и спросил, понимаю ли я, что написала. Я ответила, что это мое видение развития еврейской жизни в Брянске. А он мне сказал: «Вы написали годовой план работы хеседа». Я тогда спросила, что это такое. Вот так смешно всё начиналось.

Откуда у вас интерес к еврейской благотворительной деятельности?

Я родилась в семье, где соблюдались традиции. Мы не были религиозны, но, тем не менее, бабушка и дедушка ходили в синагогу, они закончили еврейскую школу, писали и читали на идиш. В семье часто звучал идиш, таким образом родители хотели скрыть от нас, детей, то, что не касалось наших ушей. Видимо, я была настолько любопытна, что стала понимать. Хотя бабушка при мне всегда говорила на нем. Я спрашивала почему, а она мне отвечала, что в жизни всегда всё пригодится, и это тоже.

Каждую неделю в Шаббат бабушка зажигала свечи на окне. Я родом с Украины, из местечка «Новоград-Волынский», где проживало большое количество евреев. Утром, выйдя на балкон, можно было услышать идиш, потому что евреи собирались у мясного магазина. Я в этой среде росла.

В Брянске я была далека от всего этого, занималась бизнесом. Моя дочь ходила в музыкальную школу, и преподаватель как-то сказала: «Я вижу, вы еврейская семья. Не хотите ли вы пойти в воскресную школу?». Я начала помогать воскресной школе финансово. Так началось мое вхождение в еврейскую общину Брянска.

И вы в итоге возглавили эту школу?

Директор заболела и попросила меня помочь в руководстве школой на три месяца. В школу она больше не вернулась, а я осталась там на 10 лет и параллельно позже обратилась в «Джойнт» за помощью. Череда случайностей привела к тому, что я – совершенно неожиданно для себя – стала руководителем хеседа.

Мы очень быстро открылись. За первый год работы мы так много сделали – мы просто сворачивали горы. Сами развозили по улицам инвалидные коляски, знакомились с людьми, узнавали их потребности. Стало понятно, что людям нужна помощь с продуктами, нужно медицинское оборудование, мы стали быстро запускать разные программы, сразу появилось много волонтёров.

Как вы притянули столько людей в свою команду?

Первыми волонтёрами были мамы, бабушки  и дедушки детей из воскресной школы. Но волонтёры остаются в организации только тогда, когда задействованы в регулярных программах. Мы тогда решили, что в хеседе в каждой программе должны быть волонтёры. Я могу по глазам человека сказать, пришел он разово или может остаться в организации, но для каждого нужно найти что-то своё. Мы разрабатывали анкеты, делали опросы и исходя из этого делали программы. Поэтому у нас сейчас так много направлений.

Личный архив
«Мы создали планету добра, в которую вовлекли огромное количество людей»
Личный архив

То есть вы отталкивались от интересов волонтёров?

Да, я в первую очередь учитывала их интересы. Каждый месяц у нас проходили собрания. Мы придумывали очень много всего прямо там, на месте. Например, «у нас есть одинокие люди, а давайте сделаем группу мобильных волонтёров, которые будут их посещать на дому и в больницах». После появились врачи-волонтёры, которые помогали класть их в лечебные учреждения. Затем появились волонтёры, которые кормили их, помогали дома, потом появился патронаж.

А какие программы наиболее востребованы сейчас?

Сейчас очень непростые времена, и опять встал вопрос материальных программ. У нас очень много детских и подростковых программ, разных кружков. Так как ковидные ограничения сняты, мы опять возвращаемся в семейному волонтёрству. Это когда семья берет шефство над одиноким клиентом. Мы проводим очень много волонтёрских акций в городе. Недавно отремонтировали несколько детских площадок в городе. Есть два дома престарелых, которые мы патронируем. Во время ковида мы собирали им книжки, покупали  вышивку, до этого приезжали к ним в гости, кормили домашними вкусностями, проводили концерты. У нас очень разнообразная деятельность, сложно выделить что-то.

Очень хорошо работает программа по сохранению памяти. Мы создали группу краеведов, которые работали в архивах, сделали брянскую Книгу памяти.  Мы открыли на брянской земле уже 10 памятников жертвам Холокоста. Четыре года назад сделали в центре города Аллею праведников.

Что для вас хесед?

Мне кажется, мы создали планету добра, в которую вовлекли огромное количество людей. Все программы создавались на ходу. Например, когда у нас появились учителя-волонтёры, мы запустили программу бесплатного репетиторства для детей из неполных семей.

У нас шикарная библиотека, хотя никогда не было штатной единицы библиотекаря. В ней более 7 тысяч книг, и все эти книги в идеальном порядке. Всё это делают наши волонтёры. Очень много книг мы сейчас разносим по домам. Появились аудиокниги, ребята сами их начитывают, чтобы пожилые люди могли слушать. Они даже делают заявки, какие книги хотят, и наши ребята их озвучивают.

Ваш хесед в цифрах – это…? Сколько у вас сейчас программ и сколько подопечных?

Более 50 программ и 3500 клиентов.

А волонтеров?

В наших проектах задействованы около 200 волонтеров.

Можете ли вы поделиться какой-то историей, которая вас тронула?

Была одинокая бабушка, которая сломала шейку бедра. Она была в преклонном возрасте, и никто не хотел заниматься ей, оперировать. Я пошла к главврачу, и он сказал, что ее возьмут, если я напишу расписку, что заберу ее к себе домой. И я решила дать эту расписку, ее прооперировали, мы ее подняли на ноги, она даже потом уехала в Израиль, прожила там лет 10, и никак не могла успокоиться, что там нет такого хеседа.

С нами еще работают первые волонтёры, которые 26 лет рядом. Есть Анна Григорьевна Рысина, ей 96, она удивительный человек, мы вместе с ней собирали нашу библиотеку, она тоже сломала шейку бедра, но мы подняли ее на ноги и она уже ходит. И я пообещала, что я обязательно привезу ее в хесед. Она выискивает какие-то новинки книг, звонит мне и говорит, что надо купить. Она до сих пор руководит библиотекой по телефону. У нее был день рождения, мы подарили ей огромный шар-сердце, он привязан у нее к кровати. И она звонит и рассказывает: «вот я лежу, а рядом сердце, и это сердце – хесед».

У вас есть какая-то мечта?

Я очень хочу, чтобы программы, о которых мы мечтаем, удалось реализовать. Хочется, чтобы та еврейская жизнь, которую мы создаем, не угасала, чтобы те люди, которые будут этим заниматься, понимали, что это живой организм и без любви он жить не может.

Это дело, которое должно продолжаться. И дай бог, чтобы это было долго.