Истории спасения, или Как мы стали взрослыми: Олег Морткович

В рамках «Недели памяти» делимся сокровенными историями. Мы помним

Олег Морткович/фрагмент графического цикла «Стена плача» Лидии Шульгиной
В книге «Истории спасения, или Как мы стали взрослыми» Марина Каннер и Елена Цыбулина собрали воспоминания людей, чье детство и юность пришлись на годы Великой Отечественной войны, и истории тех, кто спасал их с риском для себя. Они пережили Холокост. Публикуем несколько глав из книги.

Олег Морткович — врач, участвовал в создании первого аппарата искусственной почки в СССР и проведения гемодиализа. В настоящее время — руководитель Московской организации бывших малолетних узников гетто и концентрационных лагерей. Его история:

«У всех людей, переживших гетто и лагеря, разная судьба, но всех их связывает одно — они случайно выжившие. Часть из них расскажет: я вышел из гетто, чтобы найти продукты, вернулся, а гетто нет — всех увезли и расстреляли. Других спасли добрые люди, рискуя своей жизнью, жизнью своих детей. Третьи спаслись, потому что вовремя пришла Красная армия и освободила гетто или концлагерь.

Эти воспоминания до сих пор не дают людям спокойно дышать, нормально жить. Они просто уничтожают человека. До сегодняшнего дня я вспоминаю большие жесткие руки женщины, которая шептала мне:

— Тише, хлопчик, не кричи, потерпи, — и закрывала мне рот. Она не давала мне — маленькому мальчишке — двигаться и разговаривать. Я просидел почти два с половиной года в подвале в полной темноте. Это всплески воспоминаний. Моя история состоит из двух частей.

Мой отец был очень хорошим врачом, жил в Москве. В 1936 году он познакомился с моей мамой, потому что он оперировал ее родную сестру. Она работала на трапеции в цирке, упала и получила серьезное повреждение позвоночника. Это моя тетка, которая потом меня выхаживала восемь месяцев. Она сказала:

— Меня спас твой отец, а я должна спасти тебя.

Мама с папой поженились. А время было депрессивное — 1936–1937 годы. Родители уехали в местечко Дашев Винницкой области, там были родственные связи. Очень красивые места. Мой дед до революции был управляющим в поместье графа Потоцкого. В 1939 году я родился. А потом началась война… Мама блестяще знала немецкий язык, она решила уйти к партизанам. Она отдала меня своей подруге и сказала ей:

— Я освоюсь у партизан и за ним вернусь.

А тут вошли немцы. За укрывательство евреев и партизан сжигали дома, убивали людей, творились бесчинства. Немцам коллаборационисты указывали, где жили коммунисты и евреи. Подруга испугалась, унесла меня в поле и оставила там.

Как потом выяснилось, я там находился трое суток. Мне было два с половиной года. Случайно меня обнаружил пастух лет пятнадцати: залаяла собака, он подошел, посмотрел — ребенок сидит. Он меня взял и принес в деревню Гунча, это четыре с половиной километра от Дашева. Вдруг на второй день к нему приходит жандарм с одной женщиной. Спрашивает:

— У тебя ребенок такого-то?
Он вынес меня. Жандарм меня взял и отдал этой женщине со словами:
— Наталья, это сын доктора такого-то, ты за него отвечаешь жизнью.
Как мне потом рассказала бабушка, этот жандарм был связан с партизанами.

Наталья Федоровна Бондарь прятала меня с конца 1941-го по 1944 год. Прятала в погребе, а во дворе была вырыта яма, мягкое что-то постелено. Была будка и бегала собака… Очень редко Наталья Федоровна выпускала меня на улицу. Помню звезды, озеро потрясающей красоты, в котором она меня купала. Многие знали о том, что Бондарь прячет ребенка. А в пятидесяти метрах было жандармское управление, местное. Это было чрезвычайно опасно.

В 1945 году бабушка обратилась в Министерство обороны с просьбой выяснить судьбу ее дочери, зятя и их сына. Ей сообщили: ваш зять расстрелян за участие в партизанском движении, ваша дочь расстреляна, а их сын находится там-то и там-то. И дали точный адрес этой женщины, Натальи Федоровны Бондарь. Бабушка в 1945 году вместе с дедушкой поехали за мной. Я считаю, что это был большой подвиг, потому в то время там были и националисты, и бандеровцы, и кто угодно…

Бабушка с дедушкой приехали за мной. Наталья Федоровна не хотела меня ни в коем случае отдавать, она ко мне привыкла и мной гордилась. Потом уже мне рассказывали, что когда немцев прогнали, Наталья Федоровна вывела меня на улицу и водила по всей деревне, всем показывала, говорила:

— Смотрите, какой у меня гарный хлопчик…

Но бабушка с дедушкой все-таки меня привезли в Москву. Прожитые в деревне годы не прошли даром, в моем сознании что-то происходило… Я часто кричал по ночам. Просыпаюсь, сидит бабушка и плачет. Это продолжалось довольно долго. Даже сейчас бывают моменты, что я кричу во сне. Меня душит воспоминание, как мне закрывают рот рукой. Видимо, это не оставит уже никогда… И вот здесь заканчивается первая часть моей истории.

Вторая часть. В 2010 году я перебирал старые книги, в которые никогда не заглядывал. У меня стояла книга в кожаном переплете на греческом языке. Я ее вытащил, из нее вдруг выпадает несколько листков. Первый листок — справка 1945 года, написанная по-украински: «Выдана Наталье Федоровне Бондарь в том, что она воспитывает сына врача Мортковича Ефима, расстрелянного немецко-фашистскими захватчиками за участие в партизанском движении». Вторая бумага — автобиография моего отца, написанная его рукой за три месяца до войны. Для меня это было просто удивлением, потому что я многие вещи про отца не знал.

Отец у меня из Одессы, из семьи врачей. Его родной брат был главным фармацевтом Одессы. Я так и не нашел его… Отец в совершенстве владел пятью языками. Трудовую деятельность начал с пятнадцати лет — давал частные уроки иностранных языков. Потом поступил на физический факультет университета, но с третьего курса ушел, поступил в медицинский институт, окончил его. Для меня это было открытие.

Я решил поехать в Винницкую область — через шестьдесят пять лет! Приехал в Винницу, купил подарки какие-то. Взял такси до Дашева — там девяносто километров. Пришел в управу, поставил бутылку коньяка, рассказал свою историю и показал справку. Мне говорят:

— Эта справка выдана в селе Гунча. Вам надо туда, а мы здесь попробуем выяснить что-то о вашем отце.

Я поехал туда, пришел в сельсовет, тоже поставил коньяк… В документах мы нашли Наталью Федоровну Бондарь, она умерла в 1957 году, у нее никого не было. Одинокая неграмотная украинка. И с такой силой воли! Она рисковала своей жизнью!

Как говорится, неграмотная, но с большим человеческим сердцем. Говорят, что Праведники народов мира — это высшая степень человеческого сознания. Это не просто так, не каждый человек сможет на такое пойти… Председатель сельсовета сказал, что дом Бондарь стоит, там никто не живет. Я пошел туда, за мной человек восемь интересующихся. Действительно, стоял покосившийся дом, все заросло травой. Я походил, посмотрел: здесь бедная женщина прятала меня, рискуя своей жизнью.

Я стал искать кого-нибудь, кто знал Наталью Федоровну. Мне указали на дом, где живет человек, который с ней дружил. Мы все идем в этот дом. Открывает пожилой мужчина. Я спросил, знал ли он Наталью Федоровну.

Он говорит:

— Знал. Это была очень суровая женщина. Она была очень сильная физически, ее даже мужчины боялись. Но мы ее любили, она была очень справедливая. В общем, она была настоящая.

Я спрашиваю:

— А вы знаете, что во время войны она прятала ребенка?

Он говорит:

— Конечно, знаю. Я этого ребенка принес в село.

Оказалось, это тот самый пастух, который нашел меня в поле. Он мне всю эту историю рассказал: как он меня нашел, как принес, как пришел жандарм. У всех было шоковое состояние! Я ему сказал, что буду обязательно к нему заезжать (потом я несколько раз еще был в селе, помогал ему, чем мог).

Я вернулся в Дашев, пришел в управу, мне говорят:

— Фамилия вашего отца на слуху у очень многих людей. Вы не могли бы приехать 9 мая? В День Победы будет много народа, может быть, кто-то что-то вспомнит. Я приехал 9 мая. Потрясающе они праздновали День Победы! Меня повели к памятнику воинам-освободителям, на котором оказалась фамилия моего отца. Потом обо мне как о сыне партизанского врача писала местная газета.

Краеведческий музей начал искать документы, потому что все архивы были уничтожены немцами. Нашли дневник одного врача, он написал историю Винницы и Винницкой области. В этом дневнике обнаружилось несколько строк о моем отце. Я в прошлом году выкупил этот дневник. То, что я там прочитал, для меня было потрясением. В частности: «Фашисты забили под Купчино моего друга, лекаря Мортковича, и труп выкинули».

Потом я нашел дневник одного командира партизанского отряда, в нем записано: «Вчера привезли тяжело раненного разведчика. Оперировал лекарь Морткович». А потом выяснилось, что однажды группа партизан вышла из леса, их выдал провокатор. Партизан схватили и расстреляли. Среди них была красивая девушка двадцати четырех лет. Это была моя мама.

В 1946 году делали перезахоронение, обнаружили, что мама лежала отдельно. Лежала в глине и очень хорошо сохранилась. Мне рассказали, что ее единственную похоронили в гробу. Но она была без документов, поэтому безымянно похоронена. Однако остались несколько человек, которые делали перезахоронение, мне посоветовали обратиться к ним.

Я взял шесть фотографий разных женщин и принес им, они все указали на мою маму. Мне показали, где ее расстреляли, где ее похоронили. Это было для меня вторым ударом. Теперь я каждый год езжу туда.

Я хочу установить памятник Наталье Федоровне, но не могу найти ее могилу. Она была одинокой. Я искал свидетелей тех событий. Нашел женщину, которая рассказала, что Наталья Федоровна меня очень любила, говорила:

— Если его схватят, пусть меня вместе с ним расстреливают…

На месте, где расстреливали евреев, стоит камень. Там был ров длиной сорок метров, шириной — пять. На камне написано: «На этом месте было расстреляно все еврейское население Дашева в количестве 1980 человек». В живых осталось три человека. Одна девочка, теперь пожилая женщина, она приезжает сюда. Один мальчик, которого спасла украинская семья, его я не нашел. И я. Три человека…

Я отправил в Иерусалим, в «Яд Вашем», документы о Наталье Федоровне, и вот пришла грамота, сообщающая о том, что она признана Праведницей народов мира. В ней есть важнейшая фраза: «Если ты спасаешь жизнь одного человека, ты спасаешь весь мир». Благодаря тому, что эта женщина меня спасла, рискуя своей жизнью, у меня есть двое детей и внуки…»

Источник: книга «Истории спасения или Как мы стали взрослыми», Каннер М., Цыбулина Е.

Проект

Помощь бывшим узникам гетто и концлагерей

Выжившие в Холокосте бывшие узники концлагерей и гетто — 113 человек в возрасте от 80 до 101 года — сегодня живут рядом с нами. И в нашей власти обеспечить им достойную старость. Купить каждому все необходимые лекарства, включая редкие и дорогостоящие препараты, и обеспечить достойный медицинский уход — наш долг и святая обязанность.
Московская общественная организация евреев — бывших узников гетто и концлагерей

МООЕ-УГиК

персоны
Морткович Олег Ефимович

Председатель МООЕ-УГиК, врач-нефролог, принимавший участие в создании первого аппарата почечного гемодиализа, ученый

Бондарь Наталья Федоровна

Почетное звание «Праведник народов мира»